Пьесы. Самсон в оковах.

1 :: 2 :: 3 :: 4 :: 5 :: 6 :: 7 :: 8 :: 9 :: 10 :: 11 :: 12 :: 13 :: 14 :: 15 :: 16 :: 17 :: 18 :: 19 :: 20 :: 21 :: 22

Ахимелек . Нет, нет. Ты все знаешь, а мне надо еще учиться. И мне не нравится, что Адорам шутит, – сейчас не время для шуток. Говори, учитель.

Галиал . Прекрасный юноша! Солнце нашего народа! Сын богов! Глаза мои слепнут, когда я проникаю взором в величие твоих замыслов, в твои божественные дерзания. Мудрый Рефаим неслышно близится к смерти, а в тебе возрождается жизнь всех царей филистимских и их славных богов. Чудесный пришелец из светлой страны золотых островов и синего моря, ты ведешь свой род от далеких богов...

Ахимелек . Но говорят, что это сказки и что я вовсе не сын богов?

Галиал . Лживые языки, которые надо вырвать!

Ахимелек . Да, в моих снах я вижу иногда эти золотые острова, о которых ты говоришь. ( Вздыхая .) А здесь все так чуждо мне, и кругом такая скучная пустыня. Там не было пустыни. Ты хорошо говоришь, Галиал.

Галиал . Ты смел и силен, Ахимелек, на твоем челе печать избрания, и народ поклоняется тебе в храмах...

Ахимелек ( краснея ). Не так много, друг! Я еще юноша, почти мальчик.

Галиал . А разве у богов есть возраст? А разве львенок не сын льва? Полно, царевич! Разве солнце на восходе, когда встречают его темные пастухи, – не то же солнце, что в полдень слепит глаза всему живущему? Полно, царевич! Обними орлиным взглядом землю и вспомни слова мудрого Рефаима, твоего деда: Иудея – только отдых на нашем великом пути, случайное становище среди чуждых племен. Тебя ждет древний престол фараонов, повелитель!

Ахимелек . Да, я знаю, ты уже говорил это. Но разве Самсон может быть военачальником? Он слеп... и ты видел, какой он.

Галиал . А Иудея? Она вцепилась в наши ноги и не пускает нас дальше. Мы как волна моря, разбившаяся у скалы! Мы как луч солнца, встретивший каменную стену. А Иудея?

Ахимелек . Они покорны и платят дань исправно. Ты говорил.

Галиал . Это покорность зыбучего песка, который втягивает и душит, расступаясь. Опасайся их, царевич, это страшный народ! Мрачный, он гасит нашу радость; лукавый, он гнется и расступается, подобно тростнику, но не хранит путей пришельца и забывает его законы. Мы стоим неподвижно! Сотни лет, как слепые рабы безжалостной судьбы, мы косим все один и тот же скудный луг. Народ мятежный, лживые дети!

Ахимелек . Это правда. Говорят, что они все волхвы.

Галиал . Им ведомы тайны злых очарований. Ты заметил, что наши великие боги бессильны в этой стране рабов и грязных нищих?

Ахимелек . Разве? ( Со страхом .) Я этого не знал, ты никогда не говорил. Это правда, Далила?

Молчание.

Адорам ( с усмешкой ). Наши боги!.. А тебе не кажется, Галиал, что и наших великих богов мы где-то украли по дороге и они любят больше своих прежних владельцев, чем нас?

Ахимелек ( с гневом и страхом ). Не смей так говорить! Ты ни во что не веришь, Адорам! Пойди со мною в храм Дагона, и ты увидишь много иудеев, которые толпятся у жертвенника со своими козлятами и голубями. Дагон велик!

Адорам . Но Галиал боится не Дагона... Но я согласен с вами: нам надо уходить отсюда, здесь невыносимо. Здесь наш смех глохнет, как в подземелье. Здесь нельзя взглянуть на красотку, чтобы кто-нибудь тотчас же не проклял тебя! Попробуем Египет.

Ахимелек . Самсон тоже волхв?

Галиал . Да. Великий волхв. Они зовут его пророком. Его силой мы сокрушим их силу.

Ахимелек . А он не убьет нас?

Галиал . Мы его купим.

Ахимелек . Разве он такой плохой? Он был царем.

Галиал . Он любит золото, вино и... ( Быстро взглядывает на Далилу .) Он ненавидит Иудею, которая прокляла его, и он согласен. Я говорил с ним.

Ахимелек . Но он слеп.

Галиал . Мы будем его глазами.

Ахимелек . Ах, ты так на все умеешь ответить. Но есть ли у него сила? И велика ли она? Он тебе показывал ее?

Галиал ( хмуро ). Да. Не слушай этих болтунов, которые ни во что не верят, не слушай стариков, которые всего боятся, – доверься мне, повелитель! Спроси Фару, он также твой верный слуга, как и я. Не верь жрецам, которые уже болтают, что я изменил Дагону. Это неправда. ( Молитвенно шепчет .) Великий, перворожденный отец богов... Что делали жрецы, пока он умерщвлял наших воинов и мужей? А я ослепил его, и я воздвигну его силу для твоей славы, Ахимелек! Во имя Дагона!

Молчание.

Ахимелек . Я тебе верю. Поцелуй мою руку, Галиал.

Галиал коленопреклоненно целует руку царевича.

Адорам ( сестре, тихо ). Лжет Галиал или говорит правду?

Далила ( пожимая плечами ). Спроси его.

Ахимелек . Но я еще хочу взглянуть на него, – можно?

Галиал . Ты приказываешь, царевич.

Ахимелек . Я буду смотреть твоими глазами, но это потому, что я так хочу. Ах, мне все-таки его жаль! Тебе тоже, Далила?

Входит раб .

Раб . Госпожа! Иудейский раб, Самсон, ждет твоих приказаний.

Галиал ( гневно ). Не раб, а судия израильский! Если ты мне еще раз скажешь, собака!.. Зови сюда.

Раб выходит.

( Решительно .) Мы станем в тот угол, сестра. Он не услышит нас.

Далила ( с неудовольствием ). Вы будете ему мешать...

Галиал . Он не догадается... ( Тихо .) Далила, потерпи, я молю тебя. Ты умнее их всех, ты одна понимаешь, Далила. Я дам тебе все, все! Я сам бы выгнал этого щенка!..

Далила ( громко ). Тогда и я выйду в опочивальню. Вы лучше его рассмотрите, пока он будет один.

Удаляется в опочивальню. Галиал поспешно, улыбаясь царевичу, присоединяется к нему и Адораму. Входит Самсон . Подстриженная и подровненная борода его завита по ассирийскому обычаю, длинные волосы заплетены в семь косиц, перевитых золотом; одет он в роскошные тяжелые ткани; на голых руках браслеты, в ушах тяжелые золотые кольца. В нерешимости останавливается у порога.

Самсон . Далила! Где ты, Далила? Это я пришел. Далила!

Молчание.

Здесь нет никого. Она сейчас придет. ( Осторожно, протянув руки, подвигается вперед .) Так, так. Здесь прежде что-то стояло... Нет. ( Ощупывает, медленно подвигается .) Так, так. Припоминаю. Надо сюда, направо... верно! ( Смеется .) Вот я и вернулся! Так, теперь сюда, назад. Она, пожалуй, и не заметит, что я слепой. ( Останавливается и с выражением крайнего удовольствия гладит пальцами ткани своих одежд, впивает душистый воздух, прислушивается к замедленно-нежному напеву египетских рабынь. Глубоко и сильно дышит .) Те же песни, те же песни... ( Громко .) Далила! Далила!

Входит Далила .

Далила . Я здесь, Самсон, я здесь. Дай твою руку. Отчего она дрожит, Самсон?

Самсон . Так. Я перестану дрожать. Так. Это ты, Далила. Ты одна?

Далила . Да.

Самсон . Какая у тебя теплая, белая рука... Почему я сказал: белая? Нет, пусти мою руку. Смотри, я один пройду, как будто я вижу. Можно мне пройти или нельзя?

Далила . Все можно, Самсон.

Самсон . Смотри! ( Стараясь скрыть нерешительность шагов, с мучительно-напряженным выражением лица проходит взад и вперед. Самодовольно смеется .) Ты видела, Далила? А скажи, на мне золотистые одежды, да?

Далила . Да. Почему ты знаешь, Самсон?

далее